Как управлять свободным выбором

Катерина Мурашова дает кейс о воспитании детей по методе «двух шишек»:

Стоял городской июль — душный и жаркий. Перегретый воздух дрожал над потрескавшимся асфальтом, над пустой детской площадкой горячий ветер гонял мелкую белесую пыль.

Я сидела в прогретом солнцем кабинете, впав в тупую апатию — поликлиника была гулко-пуста, потому что всех детей увезли на дачи. Единственная записавшаяся ко мне в тот день семья хотела получить какую-то вполне формальную справку о том, что их занимающему легкой атлетикой сыну-подростку можно ехать в спортивный лагерь, в котором он уже был не то трижды, не то четырежды.

Стук в дверь прервал мое дремотное состояние.

«Кто-то из коллег тоже скучает», — решила я и пошла открывать.

За дверью, вопреки моим ожиданиям, оказалась целая компания — две дворового вида девушки лет 16-18 и два маленьких, но уже ходячих ребенка не совсем понятного пола.

Сначала я слегка испугалась, решив, что с одним из детей случилось что-то плохое (например, что-то проглотил, началось кровотечение и т. д.), девицы бросились в поликлинику за срочной медицинской помощью и просто не разобрались с кабинетами. Но дети по счастью выглядели вполне здоровыми, а девицы — спокойными, хотя и слегка смущенными.

— Вы ко мне? — уточнила я. — Я психолог.

— К вам, — хрипловато-прокуренным голосом подтвердила одна из девушек. — А чо, нельзя, что ли?

— Можно, можно. Проходите.

Детям я дала игрушки, и они послушно и тихо завозились на ковре, а девицы, как-то странно поджав ноги, как будто привыкшие сидеть на жердочках воробьи, устроились на стульях. От одной из них пахло дешевым куревом, от второй — пивом.

Я молчала, выжидая, когда мои посетительницы огласят цель визита.

— Мы, это, вот, — начала та, которая выглядела побойчее. — Дети у нас. А сами мы еще, видите — вот. И мы, это, хотим, того, узнать… ну, про это…

— Как нам детей воспитывать, — подсказала вторая.

— Точняк, Лидка! — обрадовалась первая. — Как воспитывать! Вы нам сейчас скажете, а мы это… того, в общем…

Мне очень хотелось узнать, сколько же все-таки лет моим посетительницам, но, приблизительно догадываясь об их душевном устройстве и этапах биографии, я опасалась начинать разговор с формальностей.

Причина и цель неожиданного визита для меня уже более-менее прояснились. Курить и пить пиво под палящим солнцем на пыльной детской площадке надоело. Развлечений по дворе никаких не предвидится: все разъехались на лето или на работе. Маленькие дети ограничивают подвижность — болтаться по городу с ними затруднительно. Кого-то из двоих (или обеих?) в бытность трудным подростком наверняка приводили ко мне родители, негативных воспоминаний этот визит (визиты?) не оставил. Теперь скучающие юные мамочки вспомнили обо мне и решили убить время оригинальным способом.

— Расскажу, конечно. Ведь для вас важно, воспитывая своих детей, не повторить ошибок собственных родителей. Я угадала?

Лидка энергично закивала.

— Точняк! — предсказуемо воскликнула вторая, представившаяся Светкой.

Дальше я что-то гладко и, как мне казалось, вразумительно говорила, а девицы продолжали кивать и постепенно впадали в легкий транс, который явно не был моей целью.

— Не, так не пойдет! Я вам лучше покажу! — воскликнула я, доставая с полки пресловутые шишки.

— О, какие здоровые! — оживилась Светка. — Это с какой же елки?

— Ливанский кедр, — объяснила я, попросила девиц представить, что я значимый для них человек и завела свое обычное: «Понимаете, я почему-то не люблю, когда берут маленькую шишку… У меня портится настроение…»

Светка казалась мне лидером пары, поэтому, по окончании объяснения моих сложных отношений с двумя шишками, совершить «свободный выбор» я предоставила именно ей.

— Возьми, пожалуйста, одну из шишек!

Стоит ли говорить, что Светка (с ее явно неоконченным подростковым протестом) немедленно цапнула маленькую шишку?! Гладила ее чешуйки тонкими пальцами и лукаво, искоса, наклонив головку, глядела на меня: что-то я теперь буду делать?

Я сгорбилась в кресле, прикрыла лицо рукой (оставив щель между пальцами, чтобы наблюдать за происходящим) и задумчиво заговорила, постепенно повышая тон и как будто «накручивая» себя:

— Ну вот. Это закономерно. Этот момент когда-нибудь должен был настать. Я становлюсь старше, разрыв между мной и новым поколением увеличивается, я уже чего-то, как говорят молодые, «не догоняю». Не понимаю, значит, не могу помочь. Значит, профессионально некомпетентна. Что же делать? Уходить? Это было бы логично и достойно. Но куда? Вернуться в науку я уже не могу, там я безнадежно отстала. А больше я ничего не умею, и по возрасту уже не смогу обучиться. Но оставаться профанировать помощь… Это нравственная дилемма…

Первыми на повышающийся тон отреагировали дети. Все было хорошо и интересно, много новых игрушек, я разговаривала с их матерями, и они с удовольствием играли. А что теперь происходит? Почему спокойная тетя как будто собирается истерить? Где опасность? Дети встали столбиками на ковре и закрутили головками, ища ответа каждый у своей матери. Светка замерла в растерянности, явно через слово понимая мой монолог, но легко считывая его общую депрессивность. Что теперь делать, она явно не понимала и уже поглядывала на дверь, подумывая, должно быть, о бегстве. Лидка же в какой-то момент решила действовать — изо всех сил пнула замершую подругу локтем в бок и зашипела:

— Ну, ты, смотри… чего ты… чего она… давай же…

На человеческий язык Лидкино шипение переводилось приблизительно так:

«Ну что ж ты наделала?! Смотри, как тетка теперь расстраивается. А она же нам ничего плохого не делала. Наоборот, пыталась чему-то умному научить. Давай-ка теперь — сама испортила, сама и исправляй ситуацию. Чего там нужно с этими шишками сделать?»

Воодушевившись подругиным пинком, Светка решительно опустилась на ковер на четвереньки, подползла ко мне и, заглядывая снизу в лицо, стала совать мне «правильную» шишку, одновременно пытаясь забрать из моих пальцев «неправильную».

— Ну вот, вот, вот… — приговаривала она при этом таким тоном, каким успокаивают ударившихся младенцев.

Я, немножко посопротивлявшись, согласилась на обмен шишек, а потом не выдержала и рассмеялась. Светка тут же расплылась в довольной улыбке и торжествующе взглянула на Лидку (у меня все получилось!), а дети на ковре облегченно (опасность, в чем бы она ни заключалась, явно миновала) рассмеялись за мной вслед.

— Ну что, девочки, теперь вам понятен метод «шишечного воспитания»? — спросила я.

— Понятен, точняк, — кивнула Светка.

— А вот если по рукам бить? — подумав, спросила Лидка. — Так ведь тоже научится правильную брать?

Научится, — согласилась я, понимая, что именно так воспитывали обеих девушек. — Но вот если ты отвернешься или вовсе уйдешь, то какую возьмет?

— Которую запрещали, точняк!

— А вы как хотите? Для своих детей? Если водка, сигареты, наркотики? Когда предложат, вас рядом точно не будет. Как думаете: лучше «по рукам» или лучше «шишки»?

— Лучше «шишки», ясно, того! — быстро сказала Светка, и сделала пальцами несколько движений, по которым я поняла, что ей уже мучительно хочется закурить.

Лидка надолго и глубоко задумалась.

— А где этому учат? — наконец спросила она.

Светка ерзала на стуле и смотрела на дверь.

— Ты придешь ко мне еще, Лида, — сказала я. — С ребенком или без него. И мы обсудим заданный тобою вопрос. Сейчас дети уже устали…

— Точняк, устали они! — Светка взглянула на меня с искренней благодарностью. — Пошли, подруга, перекурим это дело… И было, это, того… интересно… спасибо, мы поняли, того, да…

С этой статьей также читают:

Слишком счастливое детство
Цель родителя — стать ненужным ребенку
Воспитать вундеркинда
10 фактов о воспитании детей
Про родителей, которым трудно быть родителями
Когда подростку ничто не интересно делать, что тогда делать родителям?
Дети и гаджеты — контролировать или нет?
Когда мама спокойна и уверена в себе, дети ведут себя лучше
Избыток творчества

Источник: snob.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *