Приемные дети, или Ужастик по Хеллингеру

Интересное из блога психолога Людмилы Петрановской для приемных родителей:

Много вопросов возникло по поводу слов в статье о детдомовцах, мол, согласно Хеллингеру, они никогда не будут благополучны, поскольку ребенок «считает себя не вправе быть счастливее родителей». Понятно, что это пугает, тем более, что некая правда в этих словах чувствуется, иначе бы отмахнулись и забыли.

Я кому-то коротко ответила комментах, но решила написать отдельно еще. Конечно, автор статьи упрощает. У Хеллингера это не звучит как приговор, а скорее как исходная точка, серьезный риск. Ребенок испытывает потребность быть верным своей семье. «Принадлежать системе» в терминах Хеллингера. С этим трудно спорить. Можно то же самое объяснить в терминах привязанности, в терминах объектных отношений, не суть.

Читайте также: «Мама! мама!» сто раз в день

Ребенку важна связь с родителями, кровными родителями. Если все хорошо, они живут вместе, любят друг друга, угрозы разрыва особой нет, ребенок спокоен и относительно свободен. Может быть похожим на родителей, может нет, как сам захочет. У него и так с ними прочная, хорошая связь, он не боится быть отвергнутым.

Чем выше угроза разрыва, тем больше ребенок связан с родителями. Тем выше вероятность, что он будет повторять их жизнь (прямо или с точностью до наоборот, не суть важно). Ему страшно, что связь прервется, и он усиливает связь. Вполне понятный механизм.

Поэтому дети, у которых отношения с родителями не гармоничные, привязанность не надежная, а, например, тревожная или амбивалентная, на самом деле внутренне гораздо сильнее зависимы отродителей и от их примера, чем дети, у которых все хорошо. (Это я сейчас не Хеллинегера пересказываю, а говорю, как я это понимаю. У него там все боле мистично: поле, совесть, душа, бог и т. п.).


Понятно, что большинство детей в детских домах — это дети, у которых разрыв — не просто угроза, а прямо свершившийся факт. И все это дело стократ усиливается. Чем больше у ребенка все же есть связь с кровными родителями, тем легче ему начать свой путь. Потому что «не имею права быть успешнее и счастливее, чем мама с папой» — это фантазия ребенка, его иллюзия всемогущества. На самом деле даже самые отпетые мама с папой не будут против, чтобы ребенок был успешнее (это не всегда проявляется в их поведении, но та их лучшая часть, которая ребенка все же любит, она, конечно, хочет ему добра). Когда ребенок общается с ними, он это видит и понимает. Или можно это в терапии сделать. Когда вместо родителя — лишь фантазия, можно придумать себе что угодно, и обычно в нашей ситуации придумывается не очень хорошее.

Особая ситуация — приемные дети. У них появляется шанс почувствовать себя частью новой семьи, создать новые связи. Однако, согласно тому же Хеллингеру, все люди, из-за которых семье был нанесен большой ущерб (например, убийца кого-то из членов семьи) или, наоборот, семья получила новые возможности (например, предыдущие супруги мужа и жены) становятся частью новой семейной системы, хотим мы этого или нет. Это не значит, что их надо любить, прощать, общаться с ними или что-то в этом роде. Просто признавать их место, и ту неразрывную связь, которая волей судьбы возникла между нами и ими.

Читайте также: Не хочу учиться — как делать уроки с гиперактивными детьми

Так вот, с этой точки зрения, кровные родители приемного ребенка становятся частью системы его новой семьи. Просто по факту. Даже если тайна усыновления и все такое. А дальше вступает в силу «коллективная совесть» по Хеллингеру, или закон систем. Если того, кто имеет право принадлежать, пытаются исключить (сделать вид, что его не было, или что мы не имеем к нему ни малейшего отношения), то один из младших членов системы (ребенок) должен будет занять его место, взять на себя его функцию, уподобиться ему. Что мы и наблюдаем довольно часто в семьях с тайной или с очень негативным, презрительным отношением к «био».

Если же приемные родители принимают тот факт, что они с кровными родителями ребенка, как ни крути, теперь «родственники», уважают их (не за человеческие качества, а просто как родственников), ребенок не испытывает нужды кому-то там уподобляться, он свободен. Если же у него был еще и опыт совместной жизни с кровными родителями, опыт привязанности, ему важно иметь способы выражения этой любви и памяти, такие, которые не надо было бы скрывать от приемных родителей. Тогда ему не придется поддерживать связь через идентификацию и уподобление, например, воровать, если мама была воровкой. Он может любить ее прямо, без «косвенных» способов и в душе его будет мир.

Читайте также: Как расстаться с детской травмой

Как-то так. Понятно, там еще много всяких уточнений и вопросов, но это самая суть.

С этой статьей также читают:

Материнское отвержение и прощение себя
Почему мужчины не хотят оставаться с детьми
Чужая игра
 Детские психотравмы и взрослые невротики
Родить для себя?
Почему взрослые дети остаются жить со своими родителями
«Почему никто не сказал мне это в 17 лет?!»
23 фразы, после которых ваш ребёнок возненавидит школу
«Выучи, повтори, ответь»: о деградации школы и возможности выбирать
Подростки, у которых есть «все возможности»
Воспитание и родительские «тараканы»
Необучаемые дети

Источник ludmilapsyholog.livejournal.com

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *